— Расскажите, пожалуйста, как устроен «Свободный университет», что он собой представляет?
— Эта история похожа на то, что происходило в Средние века. Помните Оксфорд и Кембридж? Произошел исход преподавателей из Оксфорда, за ними подтянулось некоторое количество студентов, и образовалось горизонтальное сообщество, из которого затем вырос новый проект.
Со «Свободным университетом» и ВШЭ произошло примерно так же. Есть преподаватели, часть которых оказалась уволена по идейным соображениям, часть не уволена, но все равно симпатизирует нашим ценностям. В «Свободном университете» нет руководства или иерархии, есть самоорганизация, коллегиальное принятие решений и коллективная ответственность. Мы вместе формулируем общие принципы и зовем студентов разделить наши ценности, которые касаются свободы.
— Свободы в каком смысле?
— Это, прежде всего, свобода знаний, образования, доступа к информации, мнения и высказывания. Свобода выбора в конце концов — студент сам может выбрать курс, который ему пригодится в жизни.
Это достаточно традиционная ценность, мы ничего нового не выдумываем. Она всегда была встроена в идею университета. Конечно, в разных формах — разные университеты по-разному эту свободу интерпретировали.
— На какие проекты вы ориентировались, запуская «Свободный университет»?
— Мы оглядывались на опыт коллег. Например, в Белоруссии был «Летучий университет», существует «Свободный университет» в Берлине, есть малоизвестные частные проекты, построенные по схожему с нами принципу и ставшие успешными. Но не было желания взять конкретный проект за образец.
Благодаря локдауну расширился рынок онлайн-образования — оно стало гораздо привычнее и востребованнее. В целом современное образование за последние годы сильно изменилось. Все демонстрирует, что власть традиционных академических институций над образовательным процессом должна отойти в прошлое. В современном мире уважаемый университет не может так жестко и авторитарно продавливать запреты, ограничения, как это часто делается в российских вузах.
— «Свободный университет» присутствует исключительно в онлайне. Вы работете через Zoom или какие-то другие платформы?
— Выбор платформы не принципиален. Пока все в онлайне, но какие-то мероприятия вроде летних и зимних школ будут проходить в офлайне.
— Все преподаватели «Свободного университета» — это выходцы из ВШЭ?
— Нет, не все из «вышки». Некоторые даже вовсе не из академической среды. Например, у нас есть курсы [директора «Насилию.нет] Анны Ривиной или [организатора Stoicon] Станислава Нарановича. Знаете, я к нему сам собираюсь записаться.
— По какому принципу вы решаете, подходит курс или нет?
— У нас есть три простых критерия.
- Крутой преподаватель, которого ценят студенты. У него хорошие отзывы, он умеет доносить знания, заражать энтузиазмом и идеями. Это дорогого стоит.
- Крутой курс. Есть штампованные занятия, которые читаются по методичкам сорокалетней давности, а есть авторские, междисциплинарные и уникальные. У нас есть курсы, аналогов которым вы нигде больше не найдете. Например, гендерные исследования в гуманитарных науках.
- Курс и его автор соответствуют нашим ценностям.
— Как отреагировали коллеги, которым вы рассказывали о проекте — охотно соглашались принять участие или сомневались? Все-таки в России тяжело поверить в горизонтальное управление и независимость от внешнего менеджмента.
— Я лично переживал этот вопрос. Я и все, кто собрался на старте [проекта] — преподаватели. Мы никогда не занимались менеджментом образовательных проектов, мы не управленцы и не знаем о маркетинге образовательного рынка. Первое ощущение было, что мы не справимся, и нам нужен кто-то, кто выстроит стратегию. Все друг другу говорили, что нужно год все планировать и прорабатывать. В какой-то момент мы осознали, что если год обсуждать, то ничего не получится — потом будет поздно. Мы решили войти в поток и действовать по обстоятельствам.
— Курсы «Свободного университета» бесплатны, а студенты могут только оставить пожертвование. Но как удается мотивировать крутых преподавателей на бесплатную работу?
— «Свободный университет» — не экономическое предприятие. Для нас важно продекларировать ценности и показать, что они значимы настолько, что мы готовы работать ради них бесплатно. Каждый из нас — занятой человек, наше время стоит дорого, а у некоторых даже очень дорого. Тем не менее преподаватели готовы работать за идею.
Нам говорят, что мы могли бы сначала найти спонсора, а потом запускаться. Мы решили в начале сделать проект — пусть все увидят, получается или нет. Потом будем привлекать финансирование под конкретные задачи. Например, нужно провести летнюю или зимнюю школу. Конечно, если это выездное офлайн-мероприятие, то нужно финансирование.
Также оплата работы менеджера, маркетолога, инженера по сайту должна быть на хорошем уровне. Это важно, чтобы все делалось профессионально, а у людей не возникало негатива от плохой организации процесса — часто бывает, что контент хороший, а организация никуда не годится.
Думаю, мы будем первоочередно думать о финансировании направлений, которые невозможно реализовать без денег. Затем подумаем об оплате труда преподавателей, если поймем, что можем работать вне институций.
Нам не нужны спонсоры, чтобы начать проект — мы начинаем от своих идей и ценностей. Если они кому-то покажутся достойными, чтобы с ними солидаризироваться и поддержать их, мы будем рады. Но мы не хотим вписываться в существующие структуры и фонды — хотя нам уже поступило много предложений. Мы хотим, чтобы «Свободный университет» был с самого начала самостоятельным явлением.
— А будете сотрудничать с проектами со схожими принципами в России?
— Сейчас так много предложений о сотрудничестве, что мы не успеваем их обрабатывать. Пока приходится откладывать переговоры. Наверное, нам надо дорасти до того состояния, когда встанем на ноги и уже сможем осмысленно сотрудничать с кем-то ради конкретных целей, а не только потому что разделяем общие ценности. Если сразу отвлечься на это, то не запустим первые курсы.
— Значит, сейчас фокус на запуск и проведение курсов?
— Да, главное отработать первый пул курсов.
Мы не конкуренты государственным вузам и даже большим частным — у них есть задача дать цельное образование за 4-6 лет. Наш проект гораздо менее долгосрочный — у «Свободного университета» нет цели прожить 10 или 100 лет, нет цели набрать 10 тыс. студентов через пять. Но мы хотим показать на примере, что многие вещи, которые кажутся невозможными в рамках институций, абсолютно реальны в ином формате.
Да, некоторые события непредсказуемы. Мы не можем сказать, что будет через год. Может, мы проведем первый набор курсов, и на этом все закончится. Но если нам удастся хорошо справиться с первыми 20 курсами и доказать на практике, что так можно, я буду считать, что мы достигли цели, проект состоялся.
— Что значит «хорошо справиться»? Какой критерий успешности работы «Свободного университета»? Например, научили студента чему-то новому, он устроился на престижную работу, запустил интересный проект? Или что-то другое?
— Для меня, как для преподавателя, критерием успешности будет ситуация, когда студенты найдут себя в профессии благодаря нашим курсам, смогут получить хорошую работу, попасть в проекты или заняться тем, что делает их счастливыми. Например, студент прослушал курс того же Нарановича и принял для себя принципы стоика, стал более счастливым в жизни. Это результат, который трудно измерить в доходах, но все же результат. Очень важно, если студенты осознают, что перемены в их жизни произошли во многом благодаря курсам «Свободного университета».
— Университет в классическом понимании дает сообщество, принадлежность к определенной среде и некую статусность. Но «Свободный университет» фактически лишен таких ценностей. Как будете решать этот вопрос?
— Во-первых, одна из наших целей — создание среды. Конечно, мы не можем и не собираемся конкурировать с такими большими и сложными средами, как у МГУ или ВШЭ — причастность к такой питательной атмосфере крайне полезна. В рамках «Свободного университета» мы хотели создать микросреду, в которой представители разных дисциплин и направлений объединяются и обмениваются идеями. Может быть, такие микросреды важнее, чем огромные, неповоротливые и сложные.
Во-вторых, наша целевая аудитория — это студенты, которые уже где-то учатся, мы не отбираем их среду. В «Свободный университет» люди приходят не за получением цельного образования. Наш потенциальный студент отучился два года в университете и понял, что ему остро не хватает звездного профессора, чтобы состояться в профессии.
— Как вы думаете, не дискредитирует ли государственное вмешательство сферу государственного образования? Все чаще ведутся разговоры, что «корочка не нужна», а хорошие знания можно получить с помощью онлайн-проектов дополнительного образования.
— Я согласен насчет корочек. И мне кажется, что государство действительно вмешивается больше, чем нужно. Я не стану говорить, что государство должно отпустить образование и что не нужно финансирование. Но попытки государства подмять под себя рынок образовательных услуг привели к тому, что в России нет больших частных университетов. Шанинка и Европейский университет ежегодно испытывают, мягко говоря, трудности. Зато вырастают другие проекты — не такие масштабные, но более гибкие, прогрессивные и user friendly. Например, Skyeng или «Яндекс.Практикум».
Надеюсь, нам удастся вписаться в этот тренд. Это не значит, что мы выступаем в этом вопросе против государства, нет. Мы просто хотим параллельно с ним и независимо от него делать что-то лучше.
Больше информации и новостей о трендах образования в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь.
Источник: https://trends.rbc.ru/trends/education/5f7b63219a7947142682637f
